«…неверная позитура, грязь в пейзаже, уродливая лошадь…»
…..Совершенно непонятно никому, к чему может служить и кому могут причинить удовольствие нелепейшие какие-то точки и кружки, которые посажены по всем частям якобы картины Бурлюков. Бесцеремонное игнорирование природы, нелепый рисунок, безо всякого знания самых элементарных основ строения человеческого тела и пропорций его, грязнейшие краски, одним словом, полное невежество, бьющее на современный эффект — вот дикие приемы означенных художников. Нечто подобное, только более извинительное, можно видеть на заборах в произведениях любителей и на хохлацких рисунках синькою и мелом на ставнях и дверях. Живопись гг. Бурлюков именно и есть того сорта, который так метко охарактеризовал бессмертный писатель, вложив в простодушную и откровенную речь бабы, путавшей ребенка, произнесшей знаменитую фразу: «он, бач, яка кака намалевана, цыть!» <…> От подобного «искусства» нужно отбиваться и руками, и ногами. Пусть гг. Бурлюки узнают, что идеалы искусства никогда не будут состоять в изображении людей в виде истинных чудовищ с ужасными лапами, черно-красного цвета, с шишками на носах, не снившихся даже знаменитому «алжирскому бею»; что публика нуждается в эстетических впечатлениях и что не при всяком случае можно предлагать вместо апельсина гнилую картошку……

……Что означает, например, картина «В деревне», № 8, г. Агафонова? Бедная апокалиптическая лошадь проткнута двумя березами, половина какой-то девки, которая выставила напоказ громадную пораженную гангреною ногу; мужик с оторванною головою и половина не то собаки, не то оторванного рукава. Напрасно г. Агафонов не приложил описания, более подробного, и не изложил истории, по-видимому, землетрясения. <…> № 10 г. Агафонова, это необычайно нехудожественная и совершенно бессмысленная вещь. Вместо лиц — поганые лепешки; сельские кавалеры в каких-то гвардейских шляпах времен Павла Петровича; на возу сидит баба не баба, с разбитою физиономиею, больше похожею на заплесневевший баклажан. Один из кавалеров, очевидно, пополам перерван обвалившеюся стеною. Невообразимая гиль Федорова, № 279 и портрет, — грязное лицо, крайне небрежно сделанное; печать смерти и разложения. Его же тенденциозная (теперь это в моде) «На работе», № 273. Деревянная фигура на первом плане в желтой кофте, плоское лицо, неверная позитура, грязь в пейзаже, уродливая лошадь; во всем диспропорция и никакой поэзии. Но довольно — всей грязи и неуменья не перечтешь……
Белоусов А.К. Харьковское художественное творчество // Южный край. Харьков. 1907. № 9066. 22 апреля. С. 6-7.
Весенняя выставка Харьковского товарищества художников (22 марта – 15 апреля и 24 апреля – 3 мая 1907 г.; Городской музей, Университетская горка).    Ист. — А. Крусанов. Русский авангард. Том 1. Книга 1.