Тароватый Н.Я. «…Быть может, уже «светлеют дали» и то, что так давно ожидалось, пришло, наконец…».
Еще в прошлом году ученическая выставка в училище живописи представляла сплошное и печальное недоразумение. Не на чем было остановить взгляд. Убожество рисунка, тусклые краски… — и вдруг в этом году чудесное превращение. <…> Целый ряд «молодых» вполне искренних и смело порвавших с устаревшим. Арапов, поражающий архаичной простотой, изнеженно-прихотливый Емельянов, Андрей Иванов, сумевший в причудливых орнаментах передать всю опьянительную силу красочных созвучий, Келлер, Крымов, Ларионов, чуткий, пытливо выслеживающий мельчайшие нюансы и прихотливые сочетания тонов, Пономарев, воздушно-нежный и гармонический Половинкин, Сарьян, уничтоживший в себе школу, начавший все сызнова, странно-самобытный в своих восточных примитивах, Токарев, Шагин, Уткин (панно на лестнице), загадочно-пленящий Фонвизин (обложка каталога) [к сожалению, его вещи почему-то не были допущены на выставку дирекцией училища. Жюри выставки также частью «забраковало» Гегелло, Ларионова, Токарева, Эбермана и др. — Прим. автора статьи], сверкающий и радостный Эберман, изысканно-утонченный Брускетти… Быть может, уже «светлеют дали» и то, что так давно ожидалось, пришло, наконец, на смену тому искусству, которое уже перестает удовлетворять.
Т. <Н.Я.Тароватый>. 27-я выставка учеников Училища живописи, ваяния и зодчества в Москве // Искусство. 1905. №1. Январь. С. 3.
МУЖВЗ. 27-я выставка ученических картин (25 декабря 1904 — 8 января 1905).
Ист. — А. Крусанов. Русский авангард. Том 1. Книга 1.